Третий по древности: важный новгородский собор снова доступен для публики

Хотя Новгородский государственный объединенный музей-заповедник богат архитектурными шедеврами, уход Рождественского собора Антониева монастыря на реставрацию более двух лет назад оказался весьма ощутим для ценителей древнерусского искусства, которые больше не могли ни попасть внутрь собора, ни созерцать его фасады, скрывшиеся под лесами. «Это ключевой для нас памятник, бесконечно дорогой, бесконечно интересный», — говорит директор музея-заповедника Сергей Брюн.

Наконец этой весной реставрация знакового храма подошла к концу, он снова открылся для публики. Работы эти напрашивались давно: в предыдущий раз храмом занимались в 1980-е годы. Тогда были восстановлены те архитектурные формы XII века, какие было возможно восстановить. Но время шло. В 2017 году, когда собору исполнилось 900 лет, в честь этого события музей издал важную коллективную монографию с новыми сведениями и выводами о храме. Хотя уже становилось очевидно, что зданию нужен другой «подарок», помимо книги. Проектная документация была разработана еще в 2014 году, однако очень долго шли поиски средств на реставрацию.

Ирина Верман, заведующая отделом реставрации музея-заповедника, рассказала нашему изданию о том, что было сделано в первую очередь: расчищена поверхность фасадов, обследована кладка, а затем отреставрированы отдельные участки. Кое-где пришлось произвести докомпоновку, вычинку кирпича — настолько за прошедшее без малого тысячелетие постарела кладка. К счастью, подобных ущербных участков, благодаря защитному слою штукатурки, было немного — в основном на карнизных частях фасада, примыкающих к кровле. Затем храм оштукатурили заново.

Кровля, как обычно в нашем климате, за прошедшие годы пришла в плохое состояние, практически аварийное. Пришлось выполнить реставрацию всех конструктивных элементов, стропильной системы, а также собственно металлического покрытия (в одних частях храма — медного, в других — железного). Над приделами кровлю заменили.

Другая сложная зона — соприкосновение здания с почвой. К счастью, собор возведен на стабильном, сухом участке и не подвергается риску со стороны почвенных вод. Однако для его укрепления было произведено инъектирование фундаментов по периметру — усиление, чтобы избежать появления конструктивных трещин. «Состояние фундамента стабильное, но мы все-таки решили, что необходимо произвести усиление, закрепить», — говорит Ирина Верман. Соседство с древним кладбищем затрудняло эти работы — приходилось действовать крайне аккуратно.

Отдельно Верман подчеркивает, что храм, как филиал музея, приспособили для маломобильных посетителей: был устроен пандус. Также заменили дверные заполнения. «Но, увы, у нас не хватило средств на замену окон», — печалится она.

Работ в интерьерах почти не велось, хотя все же было заменено отопление, приведены в порядок электросети, обновлена штукатурка, подсобные помещения (кое-где в них расчистили росписи XIX века). А вот древние фрески, как выяснилось, пребывали в отличном состоянии благодаря многолетней заботе музея о правильном климате. К тому же легендарный новгородский Центр реставрации монументальной живописи — ближайший сосед Рождественского собора и постоянно за ним приглядывает.

Самое существенное изменение коснулось полов. В советское время археологи обнаружили в храме полы XII века; сейчас было принято решение показать их посетителям. На отдельных участках установлен стеклянный пол, сквозь который можно рассмотреть средневековое покрытие, находящееся на метр ниже, и остатки одного из найденных пустых саркофагов.

«Когда закончатся работы по укреплению живописи в южном приделе, — рассказал нам Сергей Брюн, — то там, а также в северном приделе и притворе мы планируем сделать экспозицию, рассказывающую об Антониевом монастыре как колыбели русской учености. Например, именно там подвизался Кирик Новгородец, первый известный русский математик, автор „Учения о числах“. Это задача на будущий год». По его словам, барочный иконостас, сохранившийся в фондах, в храм решили не возвращать: это нарушило бы домонгольскую чистоту пропорций и вступило в диссонанс с фресками. «Это совершенно удивительная архитектура. Она должна говорить сама за себя», — полагает Сергей Брюн.