Уоддесдонcкий слон снова машет хоботом, но пока не под музыку

К моменту первой встречи часовщика Джонатана Беттса с Уоддесдонcким слоном редкая игрушка уже полвека как не вращала глазами, не хлопала ушами и не размахивала большим золотым хоботом. А недавно Беттс уже в третий раз разобрал ее на тысячи деталей — и, что важнее, собрал их обратно. Миниатюрные фигурки снова идут по крошечным мостикам. Крокодилы соседствуют с грифонами, русалками и жуками. Усыпанная бриллиантами лилия раскрывает и закрывает лепестки. Змеи извиваются среди вращающихся звезд. Султан в золотом паланкине медленно поворачивается из стороны в сторону, осматривая свои владения. И все это под нелепое треньканье музыкальной шкатулки. После проведенного Беттсом ремонта механическое чудо экспонировалось на короткой рождественской выставке здесь же, в поместье Уоддесдон.

Особняк, построенный в 1883 году на склоне Бакингемширского холма в стиле замков Луары по заказу барона Фердинанда Ротшильда, входит в число самых эффектных объектов Национального фонда, а его убранство включает в себя шедевры живописи, мебельного, серебряного, фарфорового и текстильного производств, многие из которых создавались для королевских династий Европы. В этом ряду слон стоит особняком. Если в Уоддесдоне что-то выглядит золотым, то оно, как правило, и сделано из настоящего золота, но слон — всего лишь позолоченная игрушка, вместо бриллиантов украшенная имитацией из стекла. Как и в случае со многими другими сокровищами барона, не сохранилось никаких документов, позволяющих установить, где и когда слон был куплен и во сколько обошелся. Мастер Джонатан Беттс и куратор Уоддесдона Миа Джексон полагают, что барон, вероятно, увидел слона в Париже и попал под его очарование — как, впрочем, и многие другие.

Например, персидский правитель Насир ад-Дин-шах Каджар увидел слона, посетив Уоддесдон в качестве гостя в 1889 году. Он оставил в путевом дневнике запись, в которой отметил, что слон превосходит все «эмали, оружие и посуду Палисси» в доме (заодно упомянув, что еда в Уоддесдоне «отвратительна»). Фердинанд Ротшильд не согласился ни подарить, ни продать ему свою новую игрушку, поэтому шаху пришлось прочесать Европу в поисках такой же. В конце концов он нашел чуть менее роскошного слона и привез его во дворец в Тегеран. В 1920-е годы эту механическую игрушку вывезли из Ирана. В 2002-м ее продали на торгах Bonham’s за £250 тыс., а в последний раз она появлялась на Sotheby’s, где цена на нее достигла уже за £1,4 млн.

Что касается Уоддесдонского слона, то, впервые увидев его, Беттс пришел в ничуть не меньший восторг, чем шах столетием ранее, и взял на себя большую ответственность — следить за тем, чтобы слон продолжал двигаться.

На самом деле он гораздо менее экзотичен и в то же время намного старше, чем может показаться. Его история начинается в 1772 году в лондонском районе Кларкенуэлл — в ту пору ведущем центре часового дела. Там же, в мастерской Питера Торклера, был создан и слон персидского шаха. Однако на хоботе Уоддесдонcкого слона фальшивыми бриллиантами выложена фамилия конкурента Торклера Юбера Мартине. Вероятно, этот слон создавался с расчетом на состоятельного клиента, но так и не нашел своего покупателя. Вместо этого слона долгие годы возили по всей Европе, демонстрируя на ярмарках и передвижных выставках диковин; на нем и сегодня заметны следы кричащих балаганных красок, добавленных в то время.

О раннем периоде пребывания слона в Уоддесдоне известно лишь то, что к 1889 году он уже стоял здесь на специально изготовленном постаменте. В 1920-е годы слона отправили на ремонт, и это, вероятно, был единственный раз, когда он покинул стены особняка. В период Второй мировой войны игрушку время от времени заводили, чтобы ободрить эвакуированных детей. Не исключено, что после того — до первой встречи с Беттсом в начале 1990-х — ее больше ни разу не запускали. Разобрав, почистив и заменив стершие­ся георгианские винтики («как правило, очень низкого качества» — презрительно роняет мастер), Беттс поправил провисшие цепные передачи и нанес на сотни точек смазки крошечные капли дорогостоящего масла.

С тех пор два позолоченных ключа, один из которых запускает движение фигурок, а другой — музыкальную шкатулку, поворачивают почти каждый месяц, возвращая слона к жизни.

Вместо оригинальной мелодии механизм играет пять простецких народных мотивов. В какой-то момент музыкальная шкатулка износилась и перестала играть; иглы на барабане спилили и заменили другими. В этот раз Беттс надеялся узнать, какой была изначальная мелодия и, быть может, даже реконструировать ее по следам оригинальных игл, но получить достаточно четкие изображения, увы, не удалось.