Древний храм богини Афины и мраморы преткновения

Более двух столетий прошло с того времени, когда Томас Брюс, 7-й граф Элгин и 11-й граф Кинкардин (1766–1841), посол Британской империи в Стамбуле, организовал демонтаж и вывоз из Афин к себе на родину значительного числа выдающихся памятников древнегреческого искусства. Уже в тот период, в 1800-е годы, хватало и критиков, и сторонников предпринятых им действий. Споры не утихают по сей день, они давно вышли на уровень межгосударственных отношений.

Тема Парфенона стала главной для двух недавно выпущенных книг. Хотя рассматривается она в разных ракурсах: в одном случае — с позиций исследователя-историка, в другом — глазами эксперта по юридическому праву.

Труд под названием «Кто спас Парфенон?» принадлежит перу Уильяма Сент-Клэра, который большую часть жизни был государственным служащим, а все свободное время посвящал изучению классической и современной Греции. Он скончался в 2021 году, незадолго до публикации его монументальной 900-страничной книги. В ней Сент-Клэр рассматривает историю Афин и Акрополя, приводя бесчисленное множество малоизвестных фактов. В частности, он опровергает расхожее мнение о том, что частичное разрушение Парфенона было инициировано турками. Помимо землетрясения 1640 года, повредившего пропилеи (парадный проход на Акрополь), в 1687 году венецианский генерал Франческо Морозини прицельно запустил бомбу в Парфенон, где хранился османский порох, и позднее хвастался «удачным выстрелом».

После обретения Грецией независимости Акрополь очистили от постклассических наростов: были проведены раскопки до скального основания, убрано 120 тыс. кубометров почвы. Архитекторы поняли, что Парфенон представляет собой «сложный комплекс взаимодействующих масс» и изъятие мраморных скульптур, произведенное Элгином, создало нагрузку на архитравы. По счастью, еще в 1805 году французский посол предотвратил планы английского лорда по перемещению западного фасада Парфенона, добившись запрета от османских властей.

В ходе исследований Сент-Клэр изучил тысячи архивных документов. «Кто спас Парфенон?» — грандиозный книжный проект, но с вопиющими упущениями. Например, не сказано о повреждении восточного фронтона Парфенона, северных и южных фризов и метоп христианами V–VI веков, построившими внутри него свою церковь, а также о разрушении XII века, расширившем апсиду. Хронологически текст несколько хаотичен; неожиданные упоминания о некоторых событиях вне контекста побуждают читателя то и дело обращаться к компьютерным поисковым системам. Впрочем, любые недостатки меркнут перед обилием информации.

Правовые механизмы

Миссия Сент-Клэра состояла в том, чтобы рассказать историю многострадального Парфенона. А вот Кэтрин Тити в книге «Коллекция мраморных скульптур Парфенона и международное право» исследует, каким образом были приобретены изваяния, и рассматривает юридические механизмы их возможного возвращения в Грецию. Она сравнивает лорда Элгина с римлянином Гаем Верресом, наместником на Сицилии в 73–71 годах до н.э., который присваивал произведения искусства; Цицерон подал коллективный иск против Верреса. Капеллан Филип Хант, Уильям Ричард Гамильтон и Джованни Баттиста Лузьери — «искатели» Элгина, как их называл лорд Байрон, — были отправлены в Грецию, чтобы сделать зарисовки и снять слепки памятников в Афинах, особенно на Акрополе. Тити изучила разрешительное письмо визиря на итальянском языке, составленное, по-видимому, Хантом. Проанализировав текст, она утверждает, что письмо не было фирманом (охранной грамотой) и, следовательно, являлось лицензией не на вывоз скульп­тур Парфенона, а, скорее, на поднятие некоторых артефактов из-под завалов.

Первоначально Элгин собирался украсить свой дом в Брумхолле, но позже, столкнувшись с огромными долгами (и даже не выплатив вознаграждение своим «искателям»), решил продать коллекцию государству. Лорд и его пособники дали «уклончивые, запутанные и противоречивые» ответы на поверхностном слушании парламентского комитета, который рассматривал эту возможность. Элгин запросил £62,44 тыс. — комитет рекомендовал заплатить £35 тыс. В выступлениях депутатов звучали фразы «грабеж», «злоупотребление доверием», «недобросовестная сделка, взяточничество» и «мраморы должны находиться в доверительном управлении Греции». Тем не менее лишь 30 голосов было подано против, тогда как за — 82 голоса.

Тити изучает международные правовые возможности возвращения мраморов. Например, в 1962 году Камбоджа выиграла в Международном суде ООН дело о храме Прэахвихеа против Таиланда. Однако Великобритания ограничивает юрисдикцию Международного суда: оспариваться могут только дела давностью не ранее 1987 года. Британский музей настаивает на том, что коллекция мраморов была приобретена законным путем, что делает этот вопрос предметом дебатов, а не межгосударственным спором.

Кэтрин Тити считает в данном случае неприменимой правовую защиту в Европейском суде по правам человека в отношении групп коренных народов. Она исследует недостатки договоров и конвенций, отдавая предпочтение дипломатическому подходу к возвращению мраморов (а не «реституции», которая подразумевает вину). Так или иначе, автор книги не теряет оптимизма, хотя видимых оснований для него по-прежнему не так уж много.