Атака бронзовых клонов

Сейчас идет расследование уголовного дела о подделках произведений знаменитого скульптора и художника Эрнста Неизвестного (1925–2016). Причастным к афере следствие считает заместителя начальника штаба Северного флота ВМФ России капитана 2-го ранга Максима Кошкарева. В ходе расследования было установлено, что он «в составе преступной группы организовал изготовление не менее 30 предметов искусства без согласия правообладателей авторских прав от имени художника и скульптора Эрнста Неизвестного» и далее они были проданы частным коллекционерам минимум за 90 млн руб. Речь в этой истории идет об отливках скульптур мастера, сделанных после его смерти без разрешения правообладателей.

Шум из-за посмертных скульптур случается. В 2010 году в Тель-Авивском музее открылась выставка скульптур Эдгара Дега, вызвавшая резонанс — но не шедеврами, а их происхождением. На ней были представлены бронзовые отливки хорошо известных статуй, которые недавно изготовили с 74 гипсовых слепков, найденных в 2004 году на литейном заводе Клода Вальсуани недалеко от Парижа. Экспозиция вызвала осуждение, но это не остановило волну. На рынке появились новые «Дега», более доступные покупателям, чем первый тираж. Наследники художника признали гипсы подлинными, одобрили создание по ним бронз («с целью популяризации творчества») и выдали сертификаты. С той поры серия выставок этих работ прокатилась по миру. В частности, в 2013 году проект из собрания Фонда имени М.Т.Абрахама показали в Эрмитаже.

Но история с Дега слегка спорна этически изначально. Он ничего не делал в бронзе. Скульптуру он выставил единственный раз — «Маленькую танцовщицу» из воска, в настоящей одежде и в парике. После смерти Дега скульптур обнаружили целых полторы сотни — из воска, глины и пластилина, все — в плохом состоянии. Наследники решили перевести в бронзу 74 работы. Контракт литейной мастерской A.A.Hébrard et Cie гласил, что каждая будет выполнена в 22 экземплярах. Все изделия были пронумерованы и маркированы именем Дега и литейщика Эбрара (хотя позже всплывал и ряд неучтенных экземпляров). Но вот гипсовые модели, использовавшиеся в работе, как выяснилось, не уничтожили. Однако хвала гласности! Теперь, приобретая «бронзу Дега», покупатель знает, что спрашивать. Оба тиража — посмертные, но разница, в том числе ценовая, весьма значительна. Так, в 2022 году «Маленькая танцовщица» 1927 года литья Эбрара была продана на Christie’s за $41,6 млн; она же со слепков Вальсуани в среднем шла по $2 млн.

Вообще, перевод после смерти скульптора его изделий из хрупких материалов в бронзу — распространенная практика. Так было сохранено наследие Оноре Домье, Огюста Родена (включая самого «Мыслителя»!), Фредерика Ремингтона, Кете Кольвиц, Генри Мура. В России — Бориса Орловского, Александра Матвеева, Валентина Серова (статуэтка «Похищение Европы»), Паоло Трубецкого, Ивана Шадра, Веры Мухиной…

Если ты один раз сумел сделать отливку, трудно не продолжить это занятие (как с популяризаторской, так и с коммерческой целью). Эталонная история — Роден, завещавший Франции все имущество, включая слепки, формы и авторские права. Музей Родена является единственным учреждением, уполномоченным заказывать отливки с оригинальных гипсов. Количество экземпляров не может превышать 12 (8 по закону плюс в коллекцию музея). Они имеют клейма литейного завода и номера тиража. Любая другая отливка юридически считается «несанкционированным воспроизведением». При этом после 1987 года Роден перешел в общественное достояние, за исключением морального права, которое сохраняется за музеем. Поэтому во французском суде полтора десятилетия с 2007 года тянулось дело против американца Гэри Снелла, который сумел приобрести подлинные литейные гипсы Родена и начал делать по ним собственные несанкционированные скульптуры.

Другой случай — если мастер при жизни сам занимался изготовлением тиражной бронзы. Сколько экземпляров одной вещи «прилично» изготовить? Регулируется ли это законодательно? Что следует делать с формами, применявшимися при создании произведения?

Жесткого регламента тиража произведения, сделанного самим автором, не существует. В различных техниках есть свои моральные нормы. Так, «ограниченный тираж» гравюры или фотографии в среднем варьируется от 10 до 100–200 экземпляров. Автора ограничивают только этические соображения. Вернее, коммерческие: невыгодно перенасыщать рынок. Но позже, бывает, хочется заработать, и он выпускает еще — для корректности в другом материале или размере. Что, в свою очередь, расстраивает коллекционеров. Знаковым считается дело 2012–2013 годов, когда коллекционер Джонатан Собел в США подал в суд на фотографа Уильяма Эгглстона. Он утверждал, что создание тем новых, увеличенных отпечатков своих культовых фото снизило ценность оригинального ограниченного тиража в его коллекции. Судья отклонил иск, постановив, что перепечатка в новом формате не является нарушением контракта или мошенничеством, узаконив (в США) право художников на воссоздание работ в измененном виде.

Относительно скульптуры мировой стандарт примерно тот же: эксклюзивный малый тираж может составлять 10–15 экземпляров, большой тираж — до 150–250. Обычно к основному тиражу добавляется несколько (иногда до 10%) авторских копий. Они маркируются иначе, чем основной тираж. Наконец, есть и третья категория, помеченная римскими цифрами, — так называемая вне коммерции (Roman Numerals — RN или Hors Commerce — HC) — то, что предназначалось не для розничной продажи, а для личного пользования автора, подарков, выставок или архива. Их меньше всего, поэтому они самые дорогие. Все эти изделия также должны сопровождаться авторскими сертификатами.

Но неучтенные экземпляры из наследия самых разных скульпторов продолжают всплывать. Ведь создание бронзы — занятие трудоемкое, имеющее несколько промежуточных стадий, после него остается много вспомогательных форм, которые часто можно использовать повторно (если только автор не уничтожил их осознанно). Кроме того, многие скульпторы не занимаются отливкой сами, а обращаются в одни и те же литейные мастерские — что весьма облегчает жизнь наследникам, если они решат заняться «посмертными тиражами». Когда речь идет о работах советских скульпторов, в маркировке не приученных к дисциплине французскими маршанами XIX века, рынок оказывается диким и может происходить путаница.

Эксперты сходятся на том, что рынок тиражных произведений искусства балансирует в хрупком равновесии, построенном на доверии к автору и продавцу, на морально-этической составляющей процесса и на дефиците. Решающее значение должны иметь документация полной цепочки провенанса и сертификаты подлинности, а также внимательное изучение общей ситуации с наследием скульптора и присущими ему осложнениями. Поддержание целостности арт-рынка тиражных произведений требует постоянной бдительности и прозрачности от всех участников, чтобы сохранить как художественную, так и инвестиционную ценность произведения.

Примером профессиональной работы на российском рынке может быть деятельность галереи скульптора Даши Намдакова Dashi Gallery. «В европейской практике „оригинальной“ считается бронзовая скульптура, выпущенная ограниченным тиражом. Как правило, не более восьми экземпляров, а также до четырех авторских копий (artist’s proof), которые не поступают в свободную коммерческую продажу. Даши Намдаков следует устоявшейся мировой практике: тираж его скульптур — восемь плюс четыре АР, — говорит директор галереи Карина Паулкина. — Каждый отлив имеет индивидуальный номер, подписывается автором и сопровождается сертификатом подлинности с указанием номера экземпляра и общего тиража. Наша мастерская ведет архивную документацию по каждому номеру — фиксирует дату отливки, литейное производство, владельца и историю каждого экземпляра. Следить за маркировкой и выдавать сертификаты Намдаков начал на первых же этапах своей работы».