Автопортрет Гюстава Курбе стал совместной собственностью Франции и Катара

Музеи Катара без подачи заявки на экспортную лицензию приобрели у французского коллекционера одну из самых известных ранних картин Гюстава Курбе (1819–1877) — «Отчаявшегося» (1843–1845). Об этом в конце 2025 года сообщил Музей Орсе. В заявлении говорится, что работа будет экспонироваться во Франции в течение пяти лет: заключено соглашение об аренде с возможностью продления.

Знаменитый автопортрет Курбе, который изобразил себя в состоянии отчаяния, с выпученными глазами и взъерошенными волосами, публике показывали на ретроспективе художника в парижском Гран-пале и Метрополитен-музее в Нью-Йорке в 2007–2008 годах, а в последний раз его видели в Ширн Кунстхалле во Франкфурте в 2010–2011 годах.

Как сообщает газета Le Monde, Музеи Катара приобрели портрет за €50 млн в 2014 году. Кристин Мартен-Вейе, подруга бывшей владелицы картины Моник Кюнье-Кюзенье, которая умерла в начале 2025 года, рассказала, что та «рассчитывала, что полотно останется во Франции». По сведениям Le Monde, катарцы уведомили французское правительство о покупке лишь спустя десять лет после сделки.

Представитель Музеев Катара подтвердил новость о достигнутом соглашении: «Мы передали картину в долгосрочную аренду Музею Орсе. Она останется там вплоть до открытия музея Art Mill в Дохе — а это не раньше 2030 года. После того работу какое-то время будут показывать в этом музее на основании временного экспортного разрешения для выставок, затем она будет перемещаться между Парижем и Дохой по тем же правилам».

Согласно стандартной процедуре после приобретения национального достояния, то есть произведения искусства стоимостью более €300 тыс., иностранный покупатель обязан запросить экспортную лицензию. Затем у французов есть четыре месяца на то, чтобы выкупить работу по цене, заплаченной иностранцем. В данном случае разрешение на экспорт даже не запрашивали: Музеи Катара собираются хранить картину во Франции и показывать ее в Катаре по временной экспортной лицензии — такие обычно выдают для временного вывоза национального достояния на выставки за рубежом. В Музее Орсе сделку назвали «исключительным соглашением».

В последние годы похожие схемы совместного владения важными произведениями искусства не редкость, ведь это позволяет избежать необходимости запрашивать лицензию на вывоз. Юрист и специалист по вопросам искусства из компании Fieldfisher Пьер Валентен говорит, что знает о подобных случаях и в Великобритании, когда иностранным коллекционерам разрешали оставить произведение искусства в стране, избавив их от необходимости подачи заявки на экспортную лицензию. Впрочем, имен он не называет из соображений конфиденциальности.

В 2015 году парижский Лувр и амстердамский Рейксмузеум на двоих купили у семьи Ротшильдов за €160 млн два портрета кисти Рембрандта. Эти работы, которые всегда показывают вместе, выставляют поочередно в двух столицах; они переезжают каждые восемь лет. В 2009–2012 годах лондонская Национальная галерея и эдинбургские Национальные галереи Шотландии объединились, чтобы приобрести у герцога Сазерленда за £95 млн две картины Тициана. Также не секрет, что Британский музей ведет переговоры с Грецией о предоставлении мраморов Парфенона в долгосрочный заем — еще одна схема, позволяющая обойти ограничения законов об охране культурного наследия.

Катар заключал соглашение с лондонской Национальной портретной галереей о совместном владении самым ранним из известных изображений освобожденного раба — «Портретом Айубы Сулеймана Диалло» (1733) кисти Уильяма Хора. В 2009 году катарцы приобрели картину на аукционе Christie’s за £530 тыс., а затем подали заявку на экспортную лицензию. Но, когда галерее удалось собрать деньги, чтобы выкупить произведение, Катар отозвал заявку на экспорт и вместо этого передал картину музею в долгосрочную аренду.

Случай с автопортретом Курбе примечателен тем, что процедура подачи заявки на вывоз даже не была инициирована. И ни французское Министерство культуры, ни Музей Орсе не установили сроков окончания временного займа. «Это перенос решения на потом, попытка отложить все соглашения на будущее», — говорит Валентен.