Третьяковская галерея включила «Северное сияние» заново

Обычно Константина Коровина (1861–1939) любят за выразительные портреты, солнечные приморские пейзажи и сценки вечернего Парижа, но есть в его наследии отдельный айсберг, выделяющийся на общем фоне и ставший для истории отечественного искусства почти легендарным. Речь идет о десяти панно, написанных художником к Нижегородской ярмарке 1896 года для новаторского павильона «Крайний Север».

Этот павильон произвел фурор. Он был возведен при финансовой и идейной поддержке купца и мецената Саввы Мамонтова, став на главной выставке достижений хозяйства Российской империи одним из самых современных и концептуально цельных объектов. Сооружение было выполнено в передовом стиле: вместо эклектики был предъявлен новорожденный модерн.

Главным автором павильона был Константин Коровин, в течение двух лет перед ярмаркой на деньги Мамонтова специально ездивший в творческие командировки на север вместе с художниками Николаем Досекиным, Николаем Праховым и Валентином Серовым. Коровин же стал автором архитектурного проекта, воспроизводившего непривычные среднерусскому оку здания рыболовецких факторий на Мурманском побережье. Занимался он и тем, что сегодня называют выставочной архитектурой: помимо десяти живописных панно, Коровин руководил и созданием экспозиции, чтобы впечатление от внутреннего пространства павильона и его наполнения было единым. За оформительскую работу художник удостоился золотой медали ярмарки.

Созданные им огромные панно не столько украшали стены, сколько нависали над зрителями, погружая их в атмосферу Русского Севера. Серия панно включала следующие сюжеты: «Базар у пристани в Архангельске», «Белые медведи», «Ловля рыбы на Мурманском море», «Охота на моржей», «Первые шаги изыскателей в тундре», «Постройка узкоколейки в тундре», «Разделка туши кита», «Северное сияние», «Тюлений промысел на Белом море», «Фактория в Мурмане».

После окончания ярмарки и разборки павильона картины увез заказчик — Савва Мамонтов; в 1902 году Федор Шехтель декорировал ими мамонтовский же Ярославский вокзал, где они украшали стены до неопределенной даты, а в советское время сгинули. В 1960 году искусствовед Михаил Киселев сумел их найти в одном из подсобных помещений вокзала, и они, в не очень хорошем состоянии, были переданы Управлением станции Москва-Пассажирская Ярославской железной дороги в Третьяковскую галерею. Здесь долгое время не могли к ним подступиться — в первую очередь из-за размера. Панно хранятся на валах в фондах. В конце 1990-х — начале 2000-х с большим трудом и финансовыми вложениями сумели отреставрировать четыре произведения (первые в списке выше), которые впервые были показаны на монографической выставке художника в 2012 году.

И вот наконец реставраторы галереи, набив руку на еще более гигантской площади — заднике для «Половецких плясок» по эскизу Николая Рериха, принялись за восстановление крупнейшей картины из цикла. Финансовую помощь оказал «Рос­атом». Полотно под названием «Северное сияние» изображает запряженную оленем повозку на фоне этого небесного явления. Это одна из самых эффектных и экзотических картин в цикле.

Реставрационные работы оказались сложными и кропотливыми. «Северное сияние» было раскатано с вала, где провело долгие годы (эта процедура тяжела сама по себе). Обнаружилось, что полотно — сшивное из трех частей — имеет разрушения, характерные для больших произведений, хранящихся на валу: вытянутости, жесткую деформацию, сломы и замятости холста, осыпи красочного слоя. Живописную поверхность укрепили, а авторские кромки, сильно обветшавшие со временем, армировали. Большая площадь холста делает произведения цикла особо уязвимыми, поэтому, перед тем как перетянуть панно на новый планшетный подрамник, изготовленный специальным образом так, чтобы защищать картину от вибраций, были продублированы ее реставрационные кромки.

Размер «Северного сияния» 4,25 на 3,50 м, и нормальные манипуляции над ним стали возможны только благодаря очередному нововведению Андрея Голубейко, заведующего отделом научной реставрации масляной станковой живописи ХVIII — начала ХХ века. Мы помним его по реставрации картины Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года», для которой Голубейко изобрел специальный реставрационный стол — подъемную доску. Теперь же он спроектировал новый реставрационный комплекс, названный «Орбита». Собранный инженерами компании «Архив», он не имеет аналогов и включает подъемно-трансформируемый стол для работы с картиной в вертикальном положении и специальные кабины для реставраторов, оснащенные необходимым оборудованием.

По словам специалистов, самой сложной задачей оказалось удаление поверхностных загрязнений и грубых записей, искажавших авторский колорит и фактуру. Как обычно оказывается в таких случаях, тот облик панно, к которому зритель привык по репродукциям, весьма далек от первоначального, более богатого и сложного.

«У холста нет грунта и лакового покрытия, поэтому красочный слой сильно загрязнился и деформировался. Мы исследовали состояние картины и удивились: автор использовал берлинскую лазурь — пигмент в позапрошлом веке чрезвычайно дорогой. Выяснилось, что как раз в середине 1890-х он стал выпускаться массово и подешевел», — рассказала нашему изданию сотрудница отдела научной реставрации Александра Орловская.

Особенности красочного слоя у Коровина требовали от реставраторов минимизировать вмешательство, поэтому с помощью предварительных тестов они отработали малоинвазивную методику. Наносное удаляли с помощью геля на основе гидроксипропилцеллюлозы. Этот гелевый состав проникает в структуру живописи минимально, благодаря чему процедуры шли строго послойно (работать настолько аккуратно помогает постоянный контроль при помощи ультрафиолетового излучателя). На этой стадии реставрации панно обрело первоначальный колорит, восстановилось светотеневое соотношение, и мы снова можем видеть то, что задумал Константин Коровин.

После реставрации панно впервые показали на выставке «Арктика. Полюс цвета» в Третьяковской галерее (до 21 июня), приуроченной к 500-летию освоения Россией Северного морского пути. Когда приступят к работе над пятью оставшимися, все еще не отрес­таврированными панно, пока не уточняется.